Даты первых автогонок не намного отстают от даты появления первых автомобилей с двигателем внутреннего сгорания. Зигфрид Маркус представил своё творение в 1870-м году, Карл Бенц в 1885-м. Бенц был первым, кто получил патент и начал серийный выпуск автомобилей, работающих на бензине. Первая организованная автогонка датирована 1887-м годом – двухкилометровый заезд из Неулли Бриж в Буа де Буйон, Франция.

Как выглядели первые автомобили? Слева – серийный автомобиль Ford Model T, 1910 года; в центре – Винченцо Лянча за рулём Fiat для гонки Targa Florio, 1908 год; справа – Луи Шевроле за рулём собственного автомобиля для гонки Vanderbilt Cup, 1910 год.
Далёкий потомок первого – Ford Fusion, левое фото. Targa Florio была предком гонок на выносливость, а в 1955-м стала частью Чемпионата мира спортивных автомобилей. В центре – Corvette C6.R на гонке 24 Heures du Mans, 2008-й год. Гонки на Кубок Вандербильта, проводимые Американской Автомобильной Ассоциацией (ААА), положили начало соревнованиям Champ Car. Справа – Swift под управлением Майкла Андретти на трассе Road America, 1998-й год.
Между этими тройками снимков без малого сто лет. Различия колоссальные, и среди прочего бросается в глаза внешняя похожесть первых автомобилей друг на друга и огромная разница между седаном и машиной GT с одной стороны и машиной с открытыми колёсами с другой. Сто лет назад трудно, если вообще возможно, было провести грань между «прототипом» и «сток-каром». Автомобильная промышленность только училась ходить, наравне с гонками. Очевидно, что автомобили, строившиеся для гонок, никогда не имели элементов комфорта салона и были предназначены для скорости, а с точки зрения надёжности требовалось, прежде всего, выдержать дистанцию соревнования.

Именно баланс скорости и надёжности лежит в основе различий видов автомобилей. От серийного легкового автомобиля требуется пройти 200 000 км. без капитального ремонта основных агрегатов. Скорость его движения при этом редко превышает 150 км/ч. От прототипа для 24-часовой гонки требуется, по определению, выдержать сутки непрерывной работы, пройдя за это время как можно большую дистанцию. Средняя скорость Audi R10, лучшего прототипа в «24 часах Ле Мана» прошлого года – 216 км/ч. Дрэгстер класса top fuel не обладает рулевым управлением, он не пройдёт и поворота, но преодолеет 400 метров быстрее 5 секунд и его средняя скорость будет 290 км/ч. Начав движение с запуском секундомера, к концу отрезка он разгонется более чем до 500 км/ч.

С течением эволюции автомобилестроения конструкционные различия между видами машин становились всё сильнее. Гонки, что примечательно, можно проводить на любом типе автомобилей, но говорить о похожести сток-кара на автомобиль для гонок Гран При стало уже неуместно. Слева – довоенная гонка в Дайтона Бич, справа – кадр из Гран При Франции 1939 года.
Привлекательность «кузовов» в широком смысле заключается в похожести машин на автомобиль в обыденном понимании. Привлекательность «открытых колёс» в оригинальности конструкции, цель которой – скорость. «Побеждай в воскресенье, продавай в понедельник» – это девиз гонок серийных машин. Долгое время такие автомобили были «стоковыми», то есть «из салона» в буквальном смысле. И хотя с течением времени серийность отходила на второй план, что особенно проявилось в Америке, корни не потеряли своей важности в следующем аспекте – от кузовов не требуется технического прогресса. Туринговые модели обновляются согласно серийным, в WTCC, BTCC, V8 «стоковости» значительно больше чем в любой серии NASCAR. С open-wheels ситуация противоположная.

Значительную часть истории гонок машин с открытыми колёсами занимают рассказы об эволюции автомобилей. Как в Champ Car, так и в Formula One техника развивалась с каждым годом. Я не буду сейчас вдаваться в масштаб прогресса «Индикаров» относительно «Формул», важно другое – и в Индианаполисе и на трассах Гран При в Европе регулярно появлялись машины, привлекавшие внимание общественности. Достатачно привести ряд фотографий (комментарии слева направо):
1970 Lotus 72. Эффектная машина была очень эффективна. 20 побед в 74 гонках, 2 чемпионских титула в личном зачёте и 3 Кубка конструкторов за 6 сезонов.

1976 Tyrrell P34. Уникальная передняя подвеска спроектирована Дереком Гарднером с целью улучшения поворачиваемости путём равномерного распределения нагрузки. После того, как Goodyear отказался выпускать 10-дюймовые шины эксперимент был окончен.

1948 Pat Clancy Special. Шестиколёсный автомобиль с двойной задней осью появился в Индианаполисе почти на 30 лет раньше. Пэт Клэнси полагал, что удачно работающая в грузовиках компоновка даст эффект и на Indianapolis Motor Speedway. «Пятисотку» 48-го Клэнси закончил 12-м, проиграв победителю 10 кругов.
1967 Granatelli Turbine. Парнелли Джонс лидировал в Indianapolis 500 за рулём газотурбинного автомобиля, сконструированного легендарным Энди Гранателли, но сошёл за 4 круга до финиша из-за поломки коробки передач. На основе машины Колин Чэпмен сконструировал Lotus 56 для участия в Индианаполисе 1968 года. В следующем году USAC запретила газотурбинные двигатели.

Та же участь постигла и полноприводные машины, к которым относились Lotus 56 и Lotus 53 (в центре). Эксперименты с полным приводом в гонках автомобилей с открытыми колёсами восходят аж к 1902 году. Наиболее примечательным автомобилем является Miller 1939 года, на котором Джордж Бейли участвовал в Indianapolis 500. Это был не только полноприводный, но и заднемоторный автомобиль.
Технология граунд-эффекта была успешно применена в гонках в конце 70-х годов на автомобилях Renault и Lotus. И если уже в 1983-м FISA сделала обязательными плоские днища автомобилей Formula One, то в Champ Car граунд-эффект применялся до 2006 года включительно. На снимке справа Жиль де Ферран возвращается на пит-лейн после квалификационной попытки на этапе в Фонтане в 2000-м году.

Он прошёл круг длинной в 2.029 мили за 30.255 секунд . Его средняя скорость составила 241.426 м/ч или 388.454 км/ч. «Эпоха великих открытий» в мире гонок машин с открытыми колёсами давно миновала. Но инженеры по обе стороны Атлантики успешно применяли всё более современные материалы в конструкции автомобилей, а шинники, соревнуясь друг с другом (или готовясь к соревнованию), увеличивали эффективность покрышек.

В условиях очень жёсткого по сравнению даже с 1980-ми регламента рост скоростей наблюдался также благодаря всё более внимательному отношению к аэродинамике, снижению центра тяжести машины и применению электронных систем. В Индианаполисе уже не появлялись революционные машины, но по-прежнему оставались команды, готовившиеся только к «500».
Наиболее показательным в этом отношении является 1995-й. Джон Менард вложил $5 миллионов в подготовку собственных двигателей, купил проверенные шасси Lola T9500, и гонщики Скотт Брайтон и Ари Лайендайк заняли первые два места на старте. 10-кратный и действующий на тот момент победитель Indy 500 как владелец машин Роджер Пенске оказался не просто на другом конце стартовой решётки, а вообще за её пределами! У шасси Penkse PC24-95 (в центре) было слишком большое фронтальное сопротивление. В следующий раз машины Седого Роджера появятся в Индианаполисе только через 6 лет (справа). Это будут шасси итальянского производителя Dallara, но подготовка профессионалов Champ Car второй год подряд в пух и прах разобьёт участников серии, которая ныне именуется гонками «Индикаров».

В Америке политика приговорила к смерти гонки машин с открытыми колёсами в 1996-м году. В серии IRL первый год использовались прошлогодние «чампкары», на которые был установлен 3.5-литровый атмосферный двигатель. В Индианаполисе, который был бойкотирован участниками Champ Car Ари Лайендайк установил рекорды средней скорости как одного круга (237.498 м/ч = 382.134 км/ч), так и четырёх кругов квалификационной попытки (236.986 м/ч = 381.310 км/ч). Как уже упоминалось, скорости болидов Champ Car росли до 2000 года, и остаётся только мечтать какие скорости могла увидеть Старая Кирпичница, если бы Тони Джордж не решил «пойти другим путём»…
В Европе уже более 10 лет инженеры болидов Formula One сражаются с чиновниками FIA. Война началась в 1998-м, когда ширина шасси была уменьшена на 20 см., а шинников обязали снабдить гоночные покрышки канавками, ликвидировав слики. В результате время поула выросло на большинстве трасс на секунду и более. В 2001-м была вновь легализована вспомогательная электроника, а с возобновлением шинной войны возвратился и рост скоростей, вскоре достигший очередного апогея. Лишь на одной (Сузука) из 12 трасс, которые ныне есть в календаре, рекорд круга не датирован 2004-м годом.

Новейший виток изменений коснулся двигателей (объём был уменьшен с 3.0 до 2.4) и, конечно, аэродинамики. Слева 1997 Ferrari F130B, справа 2009 Williams FW31. Позиция руководства серии по поводу вспомогательной электроники столь же непостоянна сколь же и по вопросу пит-стопов. А вот к сликам решили вернуться.
Разница между 2001 Reynard 01i (слева ниже) и 2007 Panoz DP01 (справа ниже) может показаться не столь разительной, если не принимать во внимание тот факт, что в 2001-м календарь Champ Car содержал 9 овалов, а в 2007-м 0. «Чампкары» много лет славились универсальностью шасси, которое получало лишь специфическую аэродинамику. Универсальность исчезла вместе с последним овалом, которым по иронии судьбы стала Милуокская Миля – старейший действующий автодром в мире. Через год исчезла и гоночная серия с вековой историей. Как выглядят ныне болиды для гонок IndyCar напоминать нет нужды – они используются с 2003 года без видимых изменений и будут использоваться ещё минимум два сезона.
У болельщика, который помнит гонки CART на рубеже веков и «Формулу-1» до введения канавок нынешнее положение дел в мире гонок машин с открытыми колёсами вызывает грусть и тоску. Ведь эти гонки, отличавшиеся короткой дистанцией, давали возможность бросать вызов законам физики, доводя скорости прохождения поворотов до таких, которые предыдущее поколение достигало в конце прямых. Прохожий на улице глядя на индикар и сток-кар скажет, что первый на автомобиль совсем не похож, это гоночная машина. У машин с открытыми колёсами есть особая эстетика и даже магия, если вспомнить леденящие кровь обстоятельства, приведшие к уходу из гонок Гран При Mercedes-Benz с их W196.

К западу от Атлантического океана сегодня мы имеем нехватку денег и полную деградацию гонок open-wheels, когда лучшие устремляют свои усилия в главный чемпионат сток-каров и соревнования прототипов. К востоку – погрязшую в чиновничьем и судейском беспределе главную серию и поросль лишённых идеи дочерних, в виде «кубка наций автоспорта» или «футбола на скорости 300 км/ч». Для сравнения – девиз CART в 2001-м году звучал «самые быстрые гонки на земле».

Технический прогресс остановился под натиском лоббирования безопасности и сокращения расходов. Одиночество производителей шасси, моторов и резины для серии гонок машин с открытыми колёсами равносильно гибели. Какой, если задуматься, смысл смотреть моносерию, в которой даже контактная борьба невозможна? Скорость? Так она 5 лет назад была заметно выше. Имена и трассы? Только разве они. История, которая сегодня работает на таких как Макс Мосли, Тони Джордж и Брайан Франс по праву принадлежит таким как Фрэнк Уильямс, Роджер Пенске и Рик Хендрик.

NASCAR повезло – сами кузовные гонки не требуют постоянного прогресса технологий, а в данном случае шарм даже в том, что нынешние сток-кары на много лет отстают от своих серийных аналогов. IndyCar с лозунгом «I am Indy» везло в течение долгого времени. Внутренний конкурент уничтожил сам себя, внешним до вас нет дела, но что за бес – Тони Джордж возомнил сделать из своей серии аналог NASCAR с открытыми колёсами! Абсурдность этой идеи раскрыта выше. У руководителей Formula One предел безумия дошёл до того, что я не могу найти морального оправдания тем, кто продолжает идти у них на поводу. Исключение, и весьма уважаемое, составляют лишь инженеры-конструкторы и болельщики, хорошо разбирающиеся в технике.

О том, какие меры и почему нужно предпринять, чтобы восстановить престиж гонок машин с открытыми колёсами можно написать отдельное эссе. Его оставим на потом, а в ближайшее время поговорим о кузовах. Благо повод есть отличный – чемпионат V8 Supercars начинается в следующий уик-энд.